March 15th, 2014

Союз меча и орала.

Не знаю, готова ли к выходу монография "Влияние творчества Ильфа и Петрова на публичные речи В.В.Путина", но деятели культуры России очевидно ситуацию промохали.
Даже высказывание российского гаранта о судьбе украинского мужика с упоминанием Николая "Кровавого" их не наставило на путь истинный - а это просто прямая цитата из "Золотого теленка"!
Отсюда и суета с подписанием письма на сайте Министерства культуры — в поддержку позиции президента по Украине и Крыму.

В дни, когда решается судьба Крыма и наших соотечественников, деятели культуры России не могут быть равнодушными наблюдателями с холодным сердцем.
Наша общая история и общие корни, наша культура и ее духовные истоки, наши фундаментальные ценности и язык объединили нас навсегда.
Мы хотим, чтобы общность наших народов и наших культур имела прочное будущее.
Вот почему мы твердо заявляем о поддержке позиции президента Российской Федерации по Украине и Крыму.


Письмо-то тоже не деятели культуры писали, а люди близкие президенту, знающие творчество его любимых писателей.

Вспоминайте, "12 стульев", гл. "Союз меча и орала":

— Граждане! — сказал Остап, открывая заседание. — Жизнь диктует свои законы, свои жестокие законы. Я не стану говорить вам о цели нашего собрания — она вам известна. Цель святая. Отовсюду мы слышим стоны. Со всех концов нашей обширной страны взывают о помощи. Мы должны протянуть руку помощи, и мы ее протянем. Одни из вас служат и едят хлеб с маслом, другие занимаются отхожим промыслом и едят бутерброды с икрой. И те и другие спят в своих постелях и укрываются теплыми одеялами. Одни лишь маленькие дети, беспризорные дети, находятся без призора. Эти цветы улицы, или, как выражаются пролетарии умственного труда, цветы на асфальте, заслуживают лучшей участи. Мы, господа присяжные заседатели, должны им помочь. И мы, господа присяжные заседатели, им поможем.

Ну что, поставьте вместо "беспризорные дети" - "наши соотечественники"!

Речь великого комбинатора вызвала среди слушателей различные чувства.

Полесов не понял своего нового друга — молодого гвардейца.

«Какие дети? — подумал он. — Почему дети?» Ипполит Матвеевич даже и не старался ничего понять. Он давно уже махнул на все рукой и молча сидел, надувая щеки. Елена Станиславовна пригорюнилась, Никеша и Владя преданно глядели на голубую жилетку Остапа.

Владелец «Быстроупака» был чрезвычайно доволен. «Красиво составлено,— решил он,— под таким соусом и деньги дать можно. В случае удачи — почет! Не вышло — мое дело шестнадцатое. Помогал детям — и дело с концом».

Чарушников обменялся значительным взглядом с Дядьевым и, отдавая должное конспиративной ловкости докладчика, продолжал катать по столу хлебные шарики.

Кислярский был на седьмом небе. «Золотая голова»,— думал он. Ему казалось, что он еще никогда так сильно не любил беспризорных детей, как в этот вечер.


Так что, деятели культуры не про писательские санатории и крымские войны должны вспоминать, а определиться, кто из них Полесов, а кто Никеша и Владя.
Исполнителей роли Кислярского мы и так знаем.